Обрывки памяти

Обрывки памяти

Зарыты в нашу память на века
И даты, и события, и лица,
А память, как колодец, глубока, —
Попробуй заглянуть — наверняка
Лицо — и то — неясно отразится.

Песня Владимира Высоцкого
из к/ф «Неизвестный, которого знали все»

***

Солнечным морозным утром четырнадцатого декабря тысяча девятьсот восьмидесятого года устроила стирку молодая женщина, находящаяся на девятом месяце беременности. Просуетившись весь день и закончив дела, она сидела в мягком кресле, за книгой коротая время, оставшееся до прихода с работы мужа.

Пробило семь, и вскоре после этого раздался стук в дверь, распахнув которую она увидела любимых мужчин: мужа и десятилетнего сына. Проведя остаток вечера в покое у домашнего очага, вся семья благополучно погрузилась в сон.

Глубокой ночью в окне их дома вспыхнул свет.

– Это воды, – сказала она, поймав его вопросительный взгляд. – Скорую!

По дороге в роддом начались схватки.

Забрезжил рассвет, а ребенок не появлялся. Настал полдень – без перемен. Прошло еще некоторое время, и из родильной палаты раздался самый близкий сердцу матери звук – плач новорожденного ребенка.

– Именно так в четверть второго дня в понедельник пятнадцатого декабря родился ты, сынок! – закончила рассказ уже седеющая женщина – моя мама.

Иногда беседы на сонных кухнях оставляют хорошие воспоминания.

***

Помню детский сад с моей первой любовью.

Помню, в возрасте шести лет, перед первой школьной линейкой, раскроил себе лоб неудачно запущенным в небо кирпичом.

Помню учителей и хулиганов трех школ; драки с последними и экзамены первых.

Помню хмельной выпускной вечер и грустное утро посвящения.

Помню защиту дипломной работы и первые успехи в профессии.

Помню мимолетные увлечения и слезные разлуки; радость любви и мучения измены.

Помню горячее воодушевление свадьбы и холодную пустоту развода.

Помню множество разных редакций и эшелоны описанных в них событий.

Помню нежность поцелуя у стелы и эйфорию венчания под сводом.

Помню вызовы проектов и сложности их воплощения.

Помню аэропорты и величественные храмы, по которым помню их города.

Помню рождения детей и гибель отца.

Помню светлые глаза супруги и зловещие кляксы Роршаха на снимках томографа.

***

– Скажи: «А-а-а», – говорил добрый дядя, принимавший меня в школу.

– Эй, длинный, ты чего встал, не загораживай – не видно! – кричал задира-одноклассник, с которым мы дрались весь первый класс.

– Привет, Серега! – сказал суровый и немногословный брат, демобилизовавшись.

– Мы хотим, чтобы ты стал нашей опорой, – говорили родители в день моего окончания школы.

– Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю, зачем я это сделала, — сквозь слезы причитала она в день, когда я потерял ее. – Я только хотел показать, что она тебя недостойна, – сказал потерянный вместе с ней друг.

– Сергей, я хотела узнать, – поймав в коридоре за руку, говорит преподаватель-наставник. – Ты научной работой заняться не хочешь? Будут курсовые и дипломная. Давай я тебе тему подыщу? Что-нибудь в области семантики, на структурности единиц сейчас каши не сваришь.

– Перелом бедра. Через полгодика после операции будешь как новенький, – заключил добрый хирург-травматолог, предостерегая от поездок на мотоцикле.

– Новобрачные могут поцеловать друг друга, – вещала работник ЗАГСа.

– Мне нужен материал об этой катастрофе, о судьбах моря и живущих там людей, – говорил пьющий шеф, посылая меня в командировку в Аральск.

– Поздравляю! У вас родилась дочь, – выбежав на минуту в коридор, проговорил сутулый врач.

– Я хочу, чтобы ты стал другим человеком, – заглядывая в непонимающие глаза, настаивала мать моей дочери.

– Ты зачем сейчас мне это говоришь? – спрашивал рыжий шеф, намекая, что я должен решать рабочие моменты самостоятельно.

– Решением суда ваш брак расторгнут, – сухо процедил судья.

– Сергей, вы уже приступили к интервью? – вопрошала один руководитель. – И в какую сумму вы оцениваете свой труд? – спрашивал другой, намекая на сокращение оклада в день его выдачи.

– Ты делаешь мне больно, отстраняясь. Ведь я не собираюсь разбивать тебе сердце, – шептала ставшая смыслом.

– Запомни, где бы ты ни был и на каком бы языке ни говорил, ты – грузин и здесь тебе всегда рады, – поднимая очередной кханци с вином, говорил грузинский поэт, подписавший на прощание сборник своих стихов.

– Приглашаем вас поменять сторону, а значит, и вектор приложения ваших профессиональных способностей, – убеждал меня новый работодатель.

– Поздравляю с рождением сына, – спустя годы, почти слово в слово, улыбчивый доктор.

– Я возлагаю на вас большие надежды – нам нужна свежая кровь, – окрыляла очередной руководитель. – Мне жаль, что все так получилось, – прощаясь, говорила она немногим позже.

– Примите мои соболезнования, – говорили люди, приходившие на похороны отца.

– Учись управлять эмоциями и старайся не рефлексировать, – поучал очередной шеф.

– Новообразование в правой теменной области, и вам повезло, что оно обнаружилось на ранней стадии. Я рекомендую срочную операцию, – убеждает меня нейрохирург.

  • Evgenia Bocharova

    Сильно, Серега… А мы помним твои бумажки по всему кабинету, сумасшедшие обеды и Налича… Чудесное было время ) А за вышеизложенное — спасибо, тронуло. Я думаю, такие вещи стоит писать и для людей — чтобы они не чувствовали себя одинокими в какие моменты жизни, и, конечно, для себя…

    • Спасибо, Женя.
      Кстати, не так давно найденный диск с Наличем, сегодня прописавшийся в машине, тоже принес пару теплых воспоминаний о том «чудесном времени» — хороший был год.

  • Victory Savchenkova

    всплакнулось. всё будет хорошо. и даже если будет как-то по-другому, у нас нет возможности думать иначе.